Она учила детей истории, но главный урок жизни преподала ей война. Накануне Дня Победы журналисты «ОК» навестили Марию Фёдоровну Романенко – ветерана труда, отличника народного просвещения, несовершеннолетнего узника фашистских лагерей. Сегодня ей 90, но она до сих пор помнит июль 1942-го. Когда ей было всего шесть.
Собирайтесь!
Накануне праздника мы пришли поздравить Марию Фёдоровну, пожелать ей крепкого здоровья. Беседовали, говорили о мире, но стоило коснуться прошлого – у 90-летней учительницы задрожал голос и на глазах выступили слёзы.
– Память уже не та, – жалуется она.
Но то, что случилось в её родном селе Морозовка Воронежской области, врезалось в сердце навеки.
Фашисты зашли в их село в середине 1942 года. До Дона — всего 10 километров, там шли ожесточённые бои. Семью Марии — маму и троих детей (отец воевал на фронте) — выселили из дома. Фашисты заселились в избу сами.
– Я была в доме, – вспоминает Мария Фёдоровна. – Мама забежала: страшная, лицо перекошенное, глаза мокрые, бегает по комнате. А я маленькая, ничего не пойму. Нам крикнули: «Собирайтесь! Собирайтесь!»
Мать успела схватить только два узла. Да вывела из сарая корову.
Плётка для отставших
Всех жителей согнали на выгон за селом. Объявили: идёте в лагерь. Среди обречённых были её старший брат Иван (9 лет), сама Мария (6 лет), трёхлетняя сестрёнка Катя, бабушка Вера и двоюродная сестра Маша, у которой мама умерла, а отец воевал.
Шли пешком. Никто тогда не знал, что предстоит преодолеть так 60 километров. Июль. Зной. Мухи. Постоянная стрельба. Трёхлетнюю Катю мама то и дело брала на руки. Кормилицу-корову привязали верёвкой к рогам и к руке брата Вани.
– Очередная автоматная очередь. Корова испугалась и понеслась. Брата протащило по дороге – вся кожа на спине была содрана, – рассказывает Мария Фёдоровна.
Корову пришлось бросить. Но самое страшное было – отстать. За это немцы жестоко избивали плётками. Больная двоюродная сестра Маша отстала. Её избили так, что девочка потеряла много крови и на всю жизнь лишилась памяти.
Ад на свиноферме
С июля 1942 по январь 1943 года их держали за колючей проволокой на территории совхоза «Пробуждение» (Воронежская область, Подгоренский район). Это была огромная свиноферма. Лето, жара, смрад, дышать нечем.
– Хорошо, бабушка взяла покрывало – постелили на сырую землю, – говорит Мария Фёдоровна. – А у других и покрывала не было. Люди падали прямо так.
Бабушка Вера будила по ночам дочь: «Шурка, варуши детей! Они же не проснутся!»
Голод и страх – вот что там было вместо воздуха.
Рядом с фермой стоял небольшой сарай. Туда бросали «провинившихся» детей: тех, кто «не так посмотрел, не так прошёл». Их не поили, не кормили. Просто забывали. Сначала дети там громко плакали, потом – еле стонали. Оттуда выходили живыми скелетами или ногами вперёд. Их главная вина была в том, что они русские. Люди второго сорта.
Картошку есть нельзя
Один раз плётка досталась и самой Марии. Ударили так, что шестилетняя девочка упала и не смогла подняться. На долгие месяцы у неё на спине остался глубокий шрам.
Старших детей фашисты посылали копать картошку. Строго-настрого запрещали её есть. Но одна голодная девочка не выдержала – начала грызть сырую картофелину. Её избили до полусмерти и бросили там же. Осталась ли она жива – никто не знает.
Кормили узников свеклой и бульоном, в котором варилось мясо павших лошадей. Вместе с мирными жителями там томились пленные красноармейцы. Взрослых с утра до ночи гоняли строить укрепления для немецкой техники. Чтобы русские не прошли. Не прорвались. Не победили.
– Но Александр Невский был прав, – говорит Мария Фёдоровна. – Кто с мечом пришёл, от меча и погибнет.
Освобождение
В начале января 1943 года пришли советские солдаты.
– Это была радость! Ликование, восторг, счастье! – сквозь слёзы повторяет она. – Солдаты кормили нас хлебом, наливали на него подсолнечное масло.
Домой, в родное село, они ехали уже на подводе.
– Какое счастье – это небо! Это наше солнце! Эти поля! Всё это – наше!
Но дома не было. Фашисты сожгли его дотла. Не осталось ни вещей, ни документов, ни одной фотографии. Несколько лет ютились у родственников. И только когда брат вернулся из армии, односельчане помогли поставить им маленький домик из кизяка под соломенной крышей. Две крошечные комнаты и коридор.
– Но это был наш дом. Свой. Это богатство неизмеримое, – говорит Мария Фёдоровна.
Граната вместо игрушки
После возвращения случилось ещё одно горе. Девочки нашли красивую гранату. Мария и её сестра заспорили, кому она достанется. Сестра обиделась и ушла. А граната взорвалась рядом с Машей.
– Я этого не помню, – признаётся Мария Фёдоровна. – Но родные запомнили.
На лбу остался шрам на всю жизнь.
– Вот поэтому я плохо помню детство, – вздыхает она. – Может, и к лучшему.
Два кадра об отце
Воспоминаний об отце осталось всего два.
Первое: Маша громко плачет, потому что мама не даёт ей красивый платок. Отец быстро пошёл к жене, взял платок и, встав на колени перед дочерью, отдал ей.
Второе: отца провожают на фронт. Мария бежит за его подводой через весь выгон, спотыкаясь и задыхаясь.
Семья жила в нищете. Зимой обуви не было. Два километра до школы Мария ходила по снегу в шерстяных носках. Окончила школу с отличием. Потом было педучилище в Россоши – доучилась благодаря тётям, которые приютили её. Первое время работала в Казахстане, а затем переехала на Кубань, в Белореченск.
Учитель, который помнит всё
Общий педагогический стаж Марии Фёдоровны Романенко 38 лет. Она много лет проработала учителем истории в белореченской школе №5. Её ученики до сих пор помнят своего наставника, поздравляют с праздниками.
Она не любит говорить «я воевала». Она шепчет: «я пережила».
Но её история – это не только её боль. Это напоминание для всех нас. Пока мы помним их детство – выжженное, голодное, кровавое, – мы имеем право называться людьми. Мы обязаны передать это дальше. Так, чтобы никто и никогда не смел повторить тот ад.
Спасибо Вам, Мария Фёдоровна, за Вашу жизнь. За Ваши уроки. За Победу!
Елена АЛЕКСАНДРОВА.
Фото Сергея Мартынова.
