Александра Ежелева – медсестра Белореченской службы скорой медицинской помощи. В 2024 году добровольцем ушла на СВО. Позывной «Ведьма» взяла в память о женщинах-лётчицах из отряда «Ночные ведьмы», наводивших ужас на фашистов в Великую Отечественную войну. Уволилась в запас осенью 2025 года.
Сегодня Александра – мама двух дочерей: шестилетней Алисы и Ангелины, которой около месяца.
Для нас стало настоящим сюрпризом, когда, договариваясь о встрече с участницей СВО, мы узнали, что Александра Александровна совсем недавно стала мамой во второй раз. Поэтому прийти в редакцию она не могла и пригласила нас к себе в гости.
В её квартире ещё не до конца увяли букеты в вазах и покачивалась пышная связка воздушных шаров, которыми Александру с малышкой встречали из роддома. На фотографии, сделанной в день выписки, – свекровь, мама, отчим и давняя подруга…
– Я вдова, – пояснила Александра отсутствие на таком важном событии отца новорождённой.
Женщина разложила на столе три документа с печатями ЗАГСа: свидетельство о браке, свидетельство о смерти, свидетельство о рождении…
– Это год моей жизни, в течение которого я вышла замуж, стала вдовой, а потом ещё раз мамой, – поясняет она.
Хочу на войну
Когда Александра Ежелева услышала сообщение о начале СВО в феврале 2022 года, её первым порывом было отправиться туда, так как она всегда помнила, что является военнообязанной. Остановило то, что дочь была слишком маленькой. Желание она просто отложила, а через два года пришла в военкомат и твёрдо заявила: «Хочу на войну». В ответ услышала: «Мы девушек не берём». Но ей всё же подсказали, куда обратиться. Позвонила, через две недели получила предложение приехать в Санкт-Петербург, где набирали медперсонал в военные госпитали. Александре предложили работу в сортировочном пункте под Питером или в прифронтовом госпитале. Она выбрала второе.
Прошла военную подготовку на полигоне, приняла присягу, получила автомат. Девчат готовили по-настоящему. Распоряжение направить их в Курск в 17-й медицинский батальон пришло как раз тогда, когда в Курскую область зашли ВСУ – в августе 2024 года.
– Испугались? – спрашиваю у Александры Александровны.
– Нет. Но заплакала, – ответила она и пояснила, – потому что не позвонила ребёнку, а могла не вернуться. Телефонов у нас не было. Жили в блиндаже. Я и полевую кухню попробовала. Правда, до машины надо было идти километра два в тяжеленном бронежилете с автоматом.
Белгородская область, через три месяца – Курская, где открывали госпиталь. Затем медиков отправили в 39-й отдельный гвардейский батальон. Там, в отряде ВДВ, отработали полгода. Потом опять был Белгород, потом – «летучка» (электричка, перевозившая раненых из Белгорода в Москву).
– Там были ребята с аппаратами Илизарова, лежачие и вагон реанимации на четыре места, где врачи и медсёстры находились постоянно, – рассказывает Александра Александровна. – Работали мы с рациями. Окна плотно закрыты, чтобы «птички» не заметили. Света не видели, поэтому сутками не представляли, день снаружи или ночь. Но то была самая лёгкая работа, потому что после суток трое отдыхали, а в госпиталях график сутки через сутки. Приходишь, падаешь, встаёшь, идёшь опять… Нагрузка в госпитале непомерная.
– Для медика это колоссальный опыт, – говорит медсестра. – Было всё: обморожения, ребята без рук, без ног, на колясках, перевозка тяжёлых в госпитали Москвы, Питера…
Что такое атака боевыми дронами, Александра Ежелева испытала лично. Госпитали у врага всегда на прицеле.
– После Нового года на нас налетели дроны, – вспоминает она. – Их отбили, и они попали в соседние жилые дома, были разрушения. А я в это время пацанов из палат с верхних этажей выводила вниз. Если не выполнять все предписанные правила, реально было получить осколочные ранения.
Медики гибнут даже не в полевых условиях. Как говорят участники СВО, для врагов убить врача, медика – значит деморализовать бойцов. Командир и медик – их главные цели.
Моральная сторона СВО
– На СВО тяжелее физически или морально? – спрашиваю у Александры Ежелевой.
– И то, и другое трудно. Но с учётом девятилетнего стажа на «скорой» мне, наверное, легче было адаптироваться, – подумав немного, ответила она. – Я же не только домой к больным выезжала, но и на ДТП, на разные несчастные случаи. То есть была уже закалённой. На «скорой», если тебя вызывают на ДТП, ты должен быть готов сразу оказать помощь: выходишь из машины уже в перчатках и с обезболивающим в руках. Так и там. Ребят раненых только оттащили с поля боя и укололи антибиотик, а мы первое, что делаем, – обезболиваем. Дальше уже врачи разбираются, кого в первую очередь в операционную, кого в реанимацию, кого – в палату… Тяжелее всего было узнавать, что тот, кого ты две недели выхаживала, погиб. Многие, подлечившись, из госпиталя возвращаются на передовую.
– Работая на «скорой», Вы видели страдания людей. Есть разница с тем, что пережили там?
– Конечно! Там смертей больше. Но нет уныния. Ребята понимают, что каждый может стать «двухсотым», но стараются не падать духом. Заходишь в палату, а они улыбаются, шутят. И для них самих доброе слово – лекарство. Помню, везу мальчика с переломом позвоночника и тазобедренного сустава. У него температура поднялась. Уколола обезболивающее и по рации врача вызываю. А он говорит: «Мне всего 22 года, меня жена дома ждёт, я не умру». Я его успокаиваю: «Не умрёшь, у тебя целая жизнь впереди. Всё будет хорошо». И он успокоился. Им нужна моральная поддержка. Они ждут её.
Это забывать нельзя
– Было так, что раненые приезжали с гранатами в руках. Его везут, он в тяжёлом состоянии, но граната наготове на случай, если враг подойдёт, – вспоминает медсестра. – Вызывали военных, чтобы разжать пальцы и осторожно забрать боеприпас. Наши ребята не хотят попасть в плен. В отличие от украинцев, которые бросают оружие и спокойно идут сдаваться. Они знают, что это их спасение. А наши понимают, что их там ждут мучения и унижения.
Александра Ежелева видела, на что способны «братья», как не по-человечески жестоко они издевались над мирным населением Курской области. Писать в газете об этом нельзя. Но каждый факт зверства должен обязательно быть озвучен на военном суде. Списать на войну такое нельзя.
– Миллионеров там нет, поверьте, – делится Александра Александровна. – Большие зарплаты практически там же и тратятся. Я у многих ребят спрашивала, зачем они пришли на СВО, и они отвечали: «Чтобы с моей семьёй такого, как в Курске, не сделали. Я здесь защищаю свой дом». И я шла на СВО с благими целями, знала, что там нужна больше, чем здесь. Я в мирной жизни работала в разных условиях, помогала спасать пьяниц, наркоманов, бомжей. А там наши лучшие мужчины. Они очень хотят жить! И я многим помогла. Там я убедилась, что моё решение было правильным. Какие ещё нужны аргументы, когда видишь мальчишечку на коляске, который надеется получить протезы, чтобы вернуться на СВО, и говорит: «Я своих пацанов не брошу»
На два фронта
– Как муж, мама, дочь восприняли это решение? – задаю традиционный вопрос.
– Глеб тогда ещё не был мужем, мы просто встречались, – отвечает Александра. – Мама, конечно, не обрадовалась, но согласилась забрать к себе Алису на время моего отсутствия. А дочь потом мне сказала, что лучше бы я этот год с ней провела.
На СВО удивить кого-то практически невозможно, но у Александры Ежелевой получилось. Её подруги по службе так и заявили, что только Александра могла успеть всё на двух фронтах – СВО и семейном.
Отведённое судьбой на двоих время Александра и Глеб старались использовать по максимуму. В первый же её отпуск поженились, а потом она брала все возможные отпуска и летела к любимому мужу. Между её отпусками он выкраивал дни для свиданий с женой. У обоих это был второй брак, у каждого уже было по дочери. Они мечтали о совместном ребёнке…
Последняя их встреча состоялась в июне 2025 года. Он уехал домой. А вскоре позвонила свекровь и сказала, что Глеб в реанимации. Александра кинулась к командиру, умоляла отпустить. Ей разрешили. Она успела… на похороны.
– В те дни я поняла, что беременна, – рассказывает Александра, – а Глеб даже не узнал, что наша с ним мечта сбылась.
В сентябре 2025 года Александра уволилась в запас и вернулась домой с наградами – медалями «Участник СВО» и «За воинскую доблесть» II степени. Утверждает, что её реабилитацией после СВО стало рождение Ангелиночки. Она не позволяет себе расстраиваться, плакать, чтобы не пропало молоко – защита от неблагоприятных факторов нового для ребёнка мира.
Как участница СВО Александра уверена: жизнь ПОСЛЕ никогда уже не станет такой, как ДО. Но главное – жизнь продолжается. Продолжается в детях.
Любовь КАЛИНИНА.
Фото Сергея МАРТЫНОВА.
